Боевой железнодорожный ракетный комплекс

История

Кому, и в чью гениальную голову, изначально пришла мысль, смонтировать на железнодорожной платфореме пусковую установку баллистическиой ракеты, сейчас уже неизвестно. Существует легенда, что изначально, к созданию железнодорожного ракетного комплекса склонили американцы, решившие с помощью дезинформации заставить потратиться СССР на весьма дорогой и бессмысленный проект. Они спровоцировали Москву дезинформацией, что они якобы разрабатывают такой проект, и весьма успешно. Так Москва ввязалась в выдуманную гонку железнодорожных вооружений.

Так как, после войны, русским и американцам, попала проектная документация Германии, которая содержала данные по немецким проектам, недоведенным до окончательного состояния в связи с нехваткой времени. Немцы прорабатывали проект создания железнодорожного транспортера с подъемным механизмом, пусковой платформой, и включенной в состав цистерны со спиртом и жидким кислородом.

Вместить ракету того в ремени в самый большой железнодорожный вагон — рефрежираторный, было невозможным. Так как ракеты были громоздкиме, а их еще перед пуском было необходимо быстро заправить.

С появлением новых ракет, СССР и США вновь вернулись к этой идее.

Приказ «О создании подвижного боевого железнодорожного ракетного комплекса (БЖРК) с ракетой РТ-23» был подписан 13 января 1969 года, и назначено конструкторскому бюро «Южное». Преимущества данного железнодорожного комплекса было очевидно: отследить его перемещения по огромной территории СССР было невозможно. Обладая повышенной живучестью, и большой вероятностью уцелеть, в случае нанесения удара, БЖРК должен был составлять основу группировки ответного удара.

Несмотря на то, что для реализации проекта СССР пришлось приложить достаточно много усилий, проект был реализован.

Приказ «О создании подвижного боевого железнодорожного ракетного комплекса (БЖРК) с ракетой РТ-23» был подписан 13 января 1969 года. Головным разработчиком было назначено конструкторское бюро «Южное». По замыслу разработчиков, БЖРК должен был составлять основу группировки ответного удара, поскольку обладал повышенной живучестью и с большой вероятностью мог уцелеть после нанесения противником первого удара.

В середине 80-х годов в СССР был построен поезд-ракетоносец, который, видимо, останется в истории человечества единственным и неповторимым. По признанию специалистов, это самое грозное оружие, которое когда-либо существовало на земле, глядя на читатель наверняка не догадывается о том, что по железной дороге, под видом обычного поезда может ехать самое совершенное ядерное оружие. Его создали коллективы, руководимые братьями академиком РАН Владимиром Федоровичем Уткиным и академиком РАН Алексеем Федоровичем Уткиным.

Одному из них, Владимиру Федоровичу, 17 октября было бы 80 лет. Родились братья на Рязанщине, в поселке Лашма на берегу Оки. В семье было еще два брата. Вклад этой семьи в оборону страны трудно переоценить. В 1941 году, окончив школу в городе Касимов, Владимир ушел на фронт и воевал всю войну от первого до последнего дня. Был связистом, и эта военная специальность привила ему особую ответственность. В войну он чудом остался жив. Закончилась она для Владимира Уткина в октябре 1945 года. А осенью 1946-го, по примеру братьев Николая и Алексея, поступил в Ленинградский Военмех. Жили братья дружно, но трудно, подрабатывали на железнодорожной станции. Разгружали уголь и не думали о том, что когда-нибудь им придется загружать вагоны стратегическими ракетами.

После окончания института Владимир Уткин был направлен в военную промышленность, где требовались новые, свежие умы. Ведь теперь, с приходом «холодной войны», линия фронта проходила через «Южмаш», Байконур, Арзамас-17 и другие предприятия ВПК. В октябре 1961 года с трибуны XXII съезда КПСС вдруг неожиданно, в характерной для него эмоциональной манере Н.С. Хрущев обрушил на весь мир сокрушительное сообщение: СССР испытал на Новой Земле водородную бомбу мощностью 50 миллионов тонн тротила – это больше, чем было взорвано тротила за шесть лет Второй мировой войны всеми ее участниками.

Этим сообщением был дан сигнал американцам: хотя вы и превосходите нас в 10 раз по носителям ядерного оружия, но одна только такая бомба, доставленная до территории США, обеспечит неизбежность возмездия. Это все так, но при всех своих преимуществах ракетно-ядерное оружие было все-таки уязвимо, и нашим потенциальным противникам давно были известны стартовые площадки межконтинентальных ракет. Взорвись водородная бомба над районом ракетного базирования или над аэродромами стратегической авиации, и от былого ядерного могущества мало бы что осталось. Доктрина неотвратимости возмездия затрещала по всем швам. И тогда гонка вооружения началась на новом уровне: созданием шахт для ракет, которые могли бы нанести ответный удар, перенос их на подводные лодки, на борт стратегических бомбардировщиков. Американцы прятали в шахты свои «Титаны-2″, мы – «Р-16″.

Но очень скоро стало ясно, что точно наведенная межконтинентальная ракета может достать цель и в шахте. Ракета «Першинг-2″ способна была долететь к нам из Европы за 6-8 минут. Ровно столько времени требовалось, чтобы открыть 200-тонный люк нашей ракетно-ядерной шахты. Мы вовремя отвечали американцам, но они уже завершали создание ракет четвертого поколения «Трайдент-2″, и никакая инженерная защита не помогла бы выжить ракетным системам в случае ракетного нападения. Поэтому было принято решение о создании мобильных ракетных систем.

Если и принимать во внимание какую-то весомую причину отказа от боевых железнодорожных комплексов российским военным руководством, то это чрезмерные финансовые затраты на их эксплуатацию.

Из заявленных планов производства МБР «Тополь-М» нетрудно предположить, что к 2015 г. новыми ракетами будут вооружены только две ракетные дивизии – 54 мобильных пусковых установок и 76 – шахтных. Возможен ли будет ответный удар после налета сотен «Минитменов», и не слишком ли расточительно мы односторонне сокращаем свой ракетно-ядерный потенциал?

Сохранение, пусть даже с проведением модернизации и испытаний, 36 пусковых установок БЖРК с ракетами, каждая из которых несла 10 боезарядов, превышающих по мощности в 25-27 раз сброшенные на Хиросиму, несмотря на все возможные коллизии, было бы далеко не худшим (по критерию эффективность-стоимость) вариантом. По крайней мере, он не имел бы в виду уничтожение одних вполне боеспособных ракет на фоне необходимости ускоренного производства других.

Сегодня один из БЖРК (без ракет) находится на «последнем приюте» в экспозиции Центрального музея Октябрьской ж.д. на Варшавском вокзале в Санкт-Петербурге. Наверное, это, все-таки, лучшая судьба чем еще у одной гордости советской науки и техники – многоразового корабля «Буран», превращенного то ли в развлекательный, то ли в ресторанный комплекс.

Армии необходимы новые, еще более совершенные комплексы, отвечающие самым высоким требованиям. К сожалению, на сегодняшний день объемы финансирования “оборонки” все еще оставляют желать лучшего. И слезы на глазах офицеров, быть может, вызваны не уничтожением старых комплексов, а мыслью о том, что достойная смена им еще не подготовлена.